mns2012

«Крещальное единство» и Всеправославный Собор

Протопресвитер Петр Албан Хиирс

«Βαπτισματική Ἑνότητα» καί ἡ Πανορθόδοξος Σύνοδος

Πρωτοπρεσβυτέρου Πέτρου Ἄλμπαν Χίρς

Православное понимание инославного «крещения» проистекает и определяется на основании осознания той истины, что Православная Церковь является Единой (и единственной), Святой, Соборной и Апостольской» Церковью, которая имеет исключительное право на совершение подлинного и единственного в жизни человека Крещения в смерть и воскресение Христа [1]. «Церковь существует и постоянно формируется в таинствах и через таинства. Не участвующие в таинственной жизни Церкви находятся вне тела Христова» [2].

«Едино Крещение» и крещение еретиков

Через Святое Крещение человек входит в Церковь, становится членом Тела Христова, следовательно, принятие этого Таинства является основным условием для дальнейшего участия во всех таинствах Церкви. Сам Господь говорил: «Аще кто не родится водою и Духом, не может внити во Царствие Божие» [3]. Самосознание Церкви выражается прежде всего в Символе веры [4], но также и в бессмертных словах Апостола Павла: «Един Господь, едина вера, едино крещение; един Бог и Отец всех, иже над всеми и чрез всех, и во всех нас» [5]. «К этому нерушимому единству относится христианское крещение, на котором зиждется единство Церкви» [6]. «Един Господь, едина вера, едино крещение» – эти три понятия в совокупности «составляют значение Единой и Единственной Церкви и гарантируют ее нерушимое единство» [7]. «Всё, находящееся за Ее пределами, даже если именуется «Церковью», на самом деле является скопищем еретиков, которые потеряли одну и единственную веру в Одного и Единственного Бога и, как следствие, совершаемое ими крещение не является христианским крещением» [8]. По этой причине еретики и раскольники входят в лоно Церкви через крещение.

Церковная икономия

Поскольку Церковь является в полном смысле «домостроителем таин Божиих» и их полноправным распорядителем, то Она, сообразно Своим целям, может применять икономию: принимать, если посчитает должным, те «таинства», которые совершаются за пределами Церкви неправославными, «хотя эти таинства только именуются таковыми, но не имеют действительной силы, поскольку они совершены за оградой Православной Церкви» [9]. По этой причине Священные Каноны и Священное Предание предусматривают применение «церковной икономии». Эта мера, направленная на уврачевание нарушения Священных Канонов, применяется к тем, кто немощен в вере и в экклезиологическом общении (т.е. к еретикам и раскольникам), но кто, однако «сохраняет… и соблюдает по форме все признаки канонического крещения» [10], то есть, совершает «крещение тройным погружением в том порядке, как предписывает его апостольское и святоотеческое предание» [11]. Если это условие не действует, применение «церковной икономии» не является созидательным и целесообразным.

Роль церковной икономии и ее границы

Применение икономии никоим образом не влечет за собой признание как таковых таинств неправославных. Она касается «таинств» только тех, кто желает присоединиться к Православной Церкви [12]. Это происходит потому, что ересь и раскол повлекли за собой отпадение от Единой и Единственной Церкви и, как следствие, потерю апостольской преемственности и канонического священства [13]. Поэтому Церковь, всегда руководствуясь пастырской заботой, применяет икономию в особенных случаях, только когда это ведет к возвращению инославных, не омрачая истину Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви [14]. Икономия всегда применяется с учетом духа и характера церковного канона, по отношению к которому она применяется, и имеет одинаковую с ним цель, руководствуясь акривией в качестве ориентира и ключевых принципов, сформулированных в Евангелии. «Несмотря на то, что икономия выходит за границы канона, она ни в коем случае не может ему противоречить… Она может выходить за пределы дозволенного, но никогда не имеет разрушительный характер» [15]. Применяет ли Церковь восполнение крещения «по акривии» или «по икономии», восполнение миропомазания или исповедания веры (при условиях, которые, по большей части, сегодня не действительны), это не означает никаких изменений в православной экклесиологии или в богословии Таинств, а просто изменение в пастырской практике» [16].

Признание еретического Крещения как такового и принятие экуменической теории «разделенной церкви»

Православной концепции Церкви противоречит теория экуменистов, главенствующая в ряде документов и заявлений относительно Крещения, подписанных в Ливане, Ватикане, Америке, Австралии, Германии и других местах [17]. По сути, эти заявления согласуются с новой экклесиологией ІІ Ватиканского Собора. Эта экклесиология включает в себя учение о крещении еретиков, которое уходит своими корнями исключительно в богословский мир латинян, после раскола; оно было принято на соборном уровне и представляло собой новшество, которое нашло выражение на ІІ Ватиканском Соборе. Экклезиологические взгляды известных экуменистов, даже несмотря на то, что они уступают более прогрессивным выводам II Ватиканского Собора, тождественны соответствующим взглядам латинян по основополагающим элементам новой экклесиологии. Два ключевых момента новой экклесиологии, которые мы обозначили ранее – признание Крещения инославных как такового, и последующее признание «церковного характера» инославных конфессий – были приняты известными современными экуменистами.

Высокопоставленные иерархи утверждают, что Православная Церковь и ересь католицизма – это «братские Церкви, вместе несущие ответственность за сохранение Единой Церкви Божией» и призывают православных признать, что мы разделяем с латинянами общее крещение и общую жизнь в Таинствах [18]. Из этого признания общей жизни в Таинствах проистекает разделение Церкви de facto, не только с «исторической», но и с «онтологической» точки зрения [19]. Кроме того, они открыто («с непокрытой главой») провозглашают всеересь новой экуменической экклесиологии, которая продвигает идею Церкви, разделенной «во времени». Они явно выразили главный принцип новой экклесиологии: а именно, что Единая и Единственная Церковь не существует сегодня исключительно в рамках Православной Церкви, и что разделенные Церкви не перестают быть единым целым, несмотря на то, что ими было потеряно единство в вере [20].

Я прошу вас обратить внимание на то, что здесь, как это указано и в предсоборном документе «Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром», выражаются одновременно две противоположные идеи:

1) Церковь Едина (вероятно, имеется в виду, вне времени), или, по-другому, по своей онтологической природе,

2) несмотря на это, она «разделена» исторически, «во времени», и более того, она существует во множестве разделенных Поместных Церквей.

Это противоречие является краеугольным камнем новой экклесиологии, которая отрицает так называемый «экуменизм возврата к прошлому» и настаивает на «экуменизме интеграции» [21]. Наиболее известным примером такого «экуменизма интеграции» является Баламандское соглашение. В Баламанде, по сути, была признана та же самая экклесиология, которая явно была изложена в вышеупомянутом предсоборном документе – признание таинств и «экклесиологического характера» Церкви, разделенной и одновременно, некоторым образом, объединенной. Это утверждение подтолкнуло ныне покойного протоиерея Иоанна Романидиса заняться изучением Баламандского соглашения, являющегося одним из последствий II Ватиканского Собора [22].

От признания таинств инославных к признанию «статуса Церкви»

Расстояние от признания «церковных элементов», прежде всего крещения, у инославных до признания «церковного характера», или «статуса Церкви» у инославных конфессий составляет буквально один маленький шаг. И этот шаг очень легко был преодолен II Ватиканским Собором [23]. В настоящее время православные экуменисты находятся в ожидании того, чтобы этот шаг сделал и предстоящий Всеправославный Собор.

Новый образ Церкви, который становится очевидным в связи с признанием «церковного характера» разнообразных христианских конфессий и исповеданий, достаточно подробно описывается иезуитом, академическим богословом Френсисом Салливани: «Можно представить всемирную Церковь как сообщество (communion) – с многочисленными разнообразными уровнями полноты – «тел», которые в большей или меньшей степени представляют собой полноценные Церкви… это реальное сообщество, которое функционирует достаточно насыщенно и в полную меру, это сообщество «тел», которые в своей совокупности наделены статусом Церкви, несмотря на то, что некоторые из них более полные, нежели другие» [24].

Крайне важно, чтобы мы имели в виду именно это понимание, это видение Церкви, когда читаем предсоборный документ «Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром». В искаженной концепции церковного экуменизма – после II Ватиканского Собора – простое отождествление Православной Церкви с Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церковью не исключает одновременного признания и других «церквей» как носителей «статуса Церкви», несмотря на то, что «они являются полноценными церквами в большей или меньшей степени». Такое антиправославное прочтение и толкование вполне вероятно следует из того, что в этом документе инославные конфессии упоминаются в качестве «церквей».

В догматическом документе подобного рода, и это должно было бы быть очевидным, данный термин должен употребляться строго в соответствии с православным толкованием данного понятия, с целью исключить любого рода искажение его понимания. Учитывая эту новую антиправославную экклесиологическую модель экуменизма, у иерархов Поместных Церквей имеется достаточное количество богословский оснований, чтобы отклонить данный проект документа об отношениях с инославными. Однако если мы рассмотрим также и мнения ряда известных богословов-экуменистов среди православных, некоторые из которых довольно активно занимались подготовкой текстов предсоборных документов, в этом случае возникает острая необходимость безоговорочного осуждения новой экклесиологии, чтобы иноверческие представления о Церкви не были приняты в качестве православных.

Попытка – посредством предсоборного документа об инославных – обеспечить признание «крещения» инославных как такового на всеправославном уровне

«Православные» экуменисты утверждают, что 20-й пункт предсоборного документа «Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром», со ссылкой на 7‑ое правило Второго Вселенского Собора и на 95-ое Пятого-Шестого Собора, одобряет «признание действительного законного крещения инославных по икономии» [25]. Один профессор также утверждает, что данное признание «имеет важное значение для рассмотрения экклесиологического положения других церквей и других христиан» [26], и, таким образом, выражает свое согласие с Конгаром и II Ватиканским Собором касательно того, что необходимо рассматривать в совокупности признание крещения и признание «статуса Церкви».

С особым вниманием нам необходимо рассмотреть и изучить проблемное изречение, которое они используют: «признание по икономии действительно законного крещения инославных». Священные каноны, которые упоминаются в 20-ом пункте, не содержат этой фразы. В действительности, ни один из Канонов Церкви, которые касаются принятия в Церковь обращающихся еретиков, не содержит этого утверждения. В священных Канонах также отсутствует любое упоминание касательно «признания крещения», и тем более не говоря уже о «признании по икономии».

Тогда, о чем же эти Каноны? Точкой отсчета для правильного толкования данных Канонов, которые касаются принятия еретиков в Православие по принципу икономии, являются Правила 1 и 47 Святого Василия Великого. Святой Василий в своем первом каноническом послании, объясняя, почему разного рода раскольники (кафары, энкратиты, идропарастаты и т.д.) должны креститься после их возвращения в Церковь, оставляет место для применения икономии там, где это уместно, говоря следующее: «Но поелику некоторые в Азии, ради икономии по отношению ко многим, решительно положили принимать их крещение, то пусть будет оно приемлемо» [27].

Канон говорит о принятии, но не о признании крещения раскольников. Существует большая разница! Первое понятие, «принятие», используется во время описания возвращения отдельных лиц к покаянию, т.е. происходит с уважением к пастырскому пониманию их пути спасения. Второе понятие, «признание», то, как его использует митрополит Мессинский и профессор Цомбанидис, служит для использования в контексте о раскольниках и еретических сообществах, т.е. касается экклесиологии [28]. В первом случае речь идет о принятии еретика, который вернулся в Церковь, во втором – речь идет о признании крещения инославных как такового, самого по себе. Иными словами, изречение о «фактическом признании законности крещения инославных по икономии» неприемлемо по своей сути и является заблуждением в пастырском богословии и экклесиологии. Речь не идет о признании крещения «по икономии» – имеется в виду только принятие «по икономии»! Эта формулировка о признании законности и действительности еретического крещения как такового также представляется чуждой святоотеческой мысли. Это абсолютно греховно, потому как в священных Канонах Церкви вы не найдете ни одного места, где бы в таком понимании приводилось и рассматривалось крещение еретиков.

Например, в своем 47-ом Правиле [29] Святой Василий Великий приводит пример практики, применявшейся в Риме – принятие некоторых обращенных еретиков в Церковь без крещения в случае необходимости применения «икономии» (икономии ради), однако, он настаивает на том, чтобы они крестились, несмотря на то, что они уже были крещены во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Оставляя место для «икономии», но параллельно призывая к крещению, святой практически исключает возможность признания как такового «крещения» еретиков и раскольников. Когда в последующих решениях Соборов или святоотеческих писаниях, на протяжении второго тысячелетия, крещения латинян характеризовались как законные, это касалось только того, насколько соблюдался или нет данный обряд крещения – тройное погружение в воду [30]. Целью признания крещения как «законного», в случае с латинянами, когда оно совершалось посредством погружения, было решить, соответствуют ли условия крещения применению «икономии» или нет, а не признание их крещения законным вообще, по сути [31]. Применяя икономию, Церковь не признает «действительность» еретических обрядов и ритуалов [32], но изучает вопрос об их законности, в смысле сохранения их формы согласно апостольскому преданию [33].

Таким образом, [для признания их «законности»] нет никаких оснований, и в очередной раз будет заблуждением и отклонением от Православия, если кто-либо будет говорить о признании «законности еретического крещения по сути». Если речь идет о «признании» ритуалов и обрядов еретиков, это возможно только в том смысле, если они совершаются законно, т.е. правильно, как было заповедано св. апостолами, таким образом, чтобы появилась возможность – а не необходимость – принятия «по икономии», как это становится очевидным при толковании 1 и 47 Правил св. Василия Великого. Таким образом, для богословов с «экуменическим» образом мышления основой для их экуменической экклезиологии служит непонимание или отрицание практики Церкви касательно принятия еретического или раскольнического «крещения» по икономии.

Им сложно понять, что, в действительности, человеколюбивая икономия Церкви является, по сути, выражением свободы Главы нашей Церкви – Господа нашего Иисуса Христа, устраивать наше спасение в Церкви таким образом, как Он считает необходимым (если речь идет о настоящей икономии, а не о нарушении канонов). Господь, который сказал, что все должны креститься от воды и Духа (Ин. 3, 5) для того, чтобы войти в Царство Божие, также сказал некрещеному разбойнику на кресте: «Ныне же будешь со Мною в раю» (Лк. 23, 43). Кроме того, у нас есть многочисленные мученики, которые крестились в собственной крови, а не в воде, а также те, кто был повешен или убит другим способом. Таким образом, становится очевидным, что Господь не ограничивается Своими заповедями, он свободен устраивать по Своему усмотрению Божественное Домостроительство в Своей Церкви. Это и является ключевым понятием: «в Церкви». Икономия никоим образом не может составлять основу экклесиологии, так же, как и свобода Господа никоим образом не может противопоставляться Его же идеям в Его заповедях. Икономия не отождествляется по своей силе с признанием таинств Церкви как таковых. К слову, именно этого желали бы некоторые из известных экуменистов и составителей предсоборного документа. Они толкают нас к всеправославному признанию новой, измененной, неправославной картины Церкви, новой еретической экклесиологии, которая, по сути, уже была принята II Ватиканским Собором и многочисленными участниками ВСЦ. На сегодняшний момент должно быть понятно всем, что отрицание этого двустороннего правила церковной жизни, а именно «акривия – икономия», как ключа к толкованию нашей пастырской практики, рано или поздно приведет к еретическому восприятию Церкви.

Заключение

На сегодняшний день достаточно зыбкий путь обновленчества привел многих экуменистов к тому, что они стали признавать не только Крещение, но и Евхаристию инославных [34]. В силу единства Таинств, признание Евхаристии является ожидаемым и достаточно логичным результатом ослабевания канонических и харизматических рамок Церкви, которые в равной мере касаются и Таинства Евхаристии. Несмотря на то, что Православие продолжает отстаивать единство и неприкосновенность так называемой «Единой Чаши», в действительности, с признанием «таинств у инославных», в частности Евхаристии, единство Веры перестанет являться обязательным условием. Действительно, если Всеправославный Собор допустит экуменическое толкование, признавая «таинства» и «статус Церкви» у инославных, в таком случае переход к «Единой Чаше» станет не более чем формальностью. В таком случае будет достигнуто единение, но, по сути, это будет лже-единение, поскольку инославные не поступятся ни одним еретическим догматом.

источник со ссылками из статьи

Эта статья к недавней полемике на эту тему в журнале Киприана (последствия, о которых спрашивал Киприан, подчеркнуты в статье): https://kiprian-sh.livejournal.com/434776.html, https://kiprian-sh.livejournal.com/434608.html, https://kiprian-sh.livejournal.com/433216.html